«РАКЛО», «ВАНЬКО», «ЖУЖКА» ТА ІН.

Речи харьковчан присущи специфические, характерные лишь для них словца, которые не употребляются в других местностях.

Вспомним почти исчезнувший из нашего лексикона, но такой колоритный термин, как «ракло». Он означает одновременно вора, грабителя, босяка-хулигана. Иначе говоря, тот же «сявка», но рангом повыше. Любопытно происхождение этого слова.

Харьковский коллегиум в 1773 году на спуске к реке Лопань построил помещение для своей духовной семинарии — бурсы, почему и спуск получил название Бурсацкого (несмотря на переименования, название это сохранилось до сих пор). Учебное заведение носило имя Святого Ираклия. Студенты славились своей ученостью, но вели нищенское существование: голодали, не имели пристойной одежды, а зимой в классах замерзали чернила. Спали по нескольку десятков человек в одной комнате: старшеклассники — на лавках вдоль стен, младшие — на полу. Их быт достоверно описан Н.Помяловским в знаменитых «Очерках бурсы».

По ту сторону Лопани, как и теперь, располагался рынок, изобиловавший разнообразной снедью. Когда голод становился нестерпимым, парни собирались у своего учебного заведения гуртом. Затем они, разгоняясь на спуске, перебегали кладку и, словно татарва, с диким гиканьем налетали на рынок. Стремглав проносились через него, выхватывая на ходу все, что попадало под руку: у кого курку, у кого яйца, у кого кусок сала. Завидя приближение этой орды, торговки поднимали отчаянный крик: «Спасайтесь, раклы бегут! Раклы!..» — и садились на свой товар, прикрывая его юбками.

Впоследствии кличка перешла с бурсаков на воров вообще. Так ни в чем не повинный святой дал название не лучшей части наших земляков. Правда, существует и другая версия: название произошло от фамилии харьковского дворянина французского происхождения де Ракло, который являлся попечителем этого учебного заведения. Какая из версий ближе к истине, автору этих заметок неизвестно.

«Ванько» — так назывались, независимо от их имени, в нашем городе конные извозчики. Маршруты конки, а затем и трамвая были в нашем городе весьма ограничены, а потому добираться в отдаленный район или пригород приходилось пешком или на лошадке. Извозчики дежурили на стоянках в особо людных местах (вокзалы, рынки) или разъезжали по улицам в поисках пассажиров. Народ этот был весьма колоритный. Известен случай, когда в ночь под Новый год двое «ваньков» решили окрестить своих лошадей. Взяли водки, колбасы, булок и, назвав себя кумовьями, крепко выпили. Лошадей же за их норовистый характер назвали именами ненавистных империалистов: Муссолини и Чемберлен.

Кстати, конный извоз продолжался в городе еще долго после Великой Отечественной. Жители Подола любили наблюдать такую картину. К винному магазинчику на Рыбной улице в одно и то же время подъезжала телега, запряженная лошадью, на голове которой красовалась соломенная шляпа. Синеносый возница заходил в магазин, опрокидывал стакан портвейна, а второй выносил своей лошади. Кобыла выпивала и только после этого соглашалась

двигаться дальше.

Трамвайные маршруты в нашем городе старожилы и поныне именуют «марками», а не общепринятыми «номерами». Предмет для подвешивания одежды — не плечиками, а тремпелем (по фамилии предпринимателя — хозяина фабрики, выпускавшей эти нехитрые приспособления). И еще из харьковской лексики..

«Благбаз» — описанный выше рынок в залопанской части города, получивший свое название по расположенной рядом Благовещенской церкви.

«Сабурка» (она же «Сабурова дача», «Тридцать шестая», «Пятнадцатая») — как только не именовали харьковскую клиническую больницу, вторую в России после Петербургской: по указу Екатерины Второй в самом конце восемнадцатого столетия в Харькове был устроен смирительный дом, который вскоре вынесли за город — в усадьбу бывшего губернатора Сабурова.

Пополнялась харьковская лексика и в двадцатом веке.

«Аннушка» — трамвай марки «А». Его маршрут был

кольцевым и охватывал центральную часть города. Ни «Б»,

ни «В», ни «Г», ни другие буквы в марках наших трамваев

не использовались, разве что «У» — учебный.

«Раковские» — так в двадцатые годы именовались папиросы, в честь первого председателя правительства Советской Украины Х.Раковского. Неизвестно сейчас, курил этот деятель или нет, однако имя его в то время носила Харьковская табачная фабрика.

«Тиняковка» — крупнейшая швейная фабрика, одевавшая в свою продукцию не только харьковчан, но и полУкраины. Названа по имени рабочего-революционера, работавшего на этом предприятии.

«Подкова» — жилой дом на улице Гпршмана, сооруженный в 1932-м году для руководящей партийной, советской и управленческой элиты. Именовался так, ибо имеет вид

дуги.

«Большой гастроном» — это название относится сразу к двум продуктовым магазинам: № 1 на Сумской и № 2 на Пушкинской.

«Стометровка» — участок Сумской от Зеркальной струи до театра им. Шевченко. Самое популярное место для фланирования в 60-е годы двадцатого столетия, одно время оно даже было закрыто для движения транспорта.

«Пулемет» — популярная в те же годы закусочная на углу Сумской и Совнаркомовской, место свиданий, деловых и неделовых встреч. Именовалась так потому, что была первым в городе кафе-автоматом.

«Жужка» — общее наименование плодово-ягодных вин (синоним «бормотухи», «гнилухи», «чернил» и т.п.). Их выпуск, в основном из гнилых яблок, в 60— 70-е годы в невероятном количестве освоили предприятия Украины. Они были дешевыми, а потому пользовались огромной популярностью у невзыскательных любителей спиртного. Стали выпускать такие вина и на Харьковщине. Бутылки украшала этикетка с изображением летающих над цветами пчел. Отсюда и название.

К концу двадцатого столетия в Харькове имели хождение и общеукраинские неологизмы.

«Кравчучки» — выпущенные при президенте Л. Кравчуке «незалежш» украинские деньги — «карбованцы». Из-за космической инфляции все жители страны, включая пенсионеров, превратились в миллионеров: пенсии и зарплаты (а соответственно и цены) выражались шестисеми-значными числами.

«Кучмовоз» — ручная тележка, неизменный атрибут горожанина, рыскающего в поисках, где что можно купить подешевле. Или продать. Или привезти с огородного участка. В метро с этим видом транспорта входить запрещено, якобы потому, что его колеса застревают на ступеньках эскалатора.