ОСЬ ТАКІ ЧЕРЕВИКИ!

На Сумской улице стояла деревянная, в три окошечка, лачужка, на воротах которой висела вывеска, гласившая:

«Сапожник, сапоги шьет. Пузанков». Это был трезвый и трудолюбивый ремесленник, на руках которого находились жена, трое детей и старуха-мать, разбитая параличом. Однажды к нему явился старик и заказал пару сапог. В назначенный срок он пришел за ними, примерил и уплатил, после чего обратился к сапожнику с такими словами:

— Что ж это ты, любезный, ютишься в такой халупе? Не желаешь ли построить себе большой дом?

— Вы что, господин, надо мною насмехаться вздумали? — обиделся Пузанков. — С каких таких денег? С тех, что ли, двух с полтиной, что вы мне за сапоги дали?

— А ты знаешь, кто с тобою говорит?

— Да зачем мне знать? Явился господин, заказал сапоги, заплатил да и ушел.

— Ну так вот что я тебе скажу, — продолжил гость. — Приходи сегодня в шесть часов в мою контору и спроси там меня самого — Кузина. Там и поговорим о деле, да, Бог даст, и дом выстроим!..

Пузанков изумился, что ему пришлось принимать у себя в хатенке такого богача, и проводил его с почетом, а вечером явился к нему. Кузин решил дать сапожнику деньги на постройку дома, при этом часть дома займет сам Пузанков со своей семьей и мастерской, остальное жилье пойдет внаем. А доход, поступаемый от жильцов, Пузанков будет отдавать купцу в уплату долга. Ясно, что на такое предложение нельзя было не согласиться. Через некоторое время сапожник уже жил в собственном доме.

На таких же условиях Кузин оказал поддержку многим горожанам, особенно беднякам, которые отличались трезвостью и трудолюбием. Так возникло множество частных строений на Екатеринославской, Рыбной и Конторской улицах, Николаевской площади и той же Сумской. Часть их сохранилась и доныне, а имя, как теперь принято выражаться, спонсора сохранилось в названии моста, ведущего с Ивановки на Лысую гору.